Я храню тебя там, где молчание выше,
Чем симфонии света в пустой вышине.
Ты – мой шорох страниц, и я чувствую ближе,
Чем касанье весны в пробужденной душе.
Это чувствуешь кожей до дрожи, до вечности,
Словно выдох Вселенной в преддверии сна.
Это путь без конца по пустой бесконечности,
Где остался лишь ты и осталась лишь я.
Я дышу лишь тобою в закатах, в случайностях,
В каждом жесте незримом, в касанье тепла.
Это тихое чудо в земных обстоятельствах,
Что я бережно в сердце своем сберегла.

Какое блаженство так искренне верить,
Не зная сомнений, не чувствуя ран,
Других узкомыслием своим мерить,
Не дав ни одной лишней мысли мозгам.

Есть души как тихие, чистые воды,
Где каждый находит покой и уют.
Они не шумят посреди суеты,
Но к ним, как к источнику, люди идут.
В их сердце чужая беда отзовётся,
Хотя и у них на душе нелегко.
Они отдают, если только придется,
Всё то, что внутри берегли глубоко.
Есть души как тёплые, летние дни,
Где каждый находит любовь и покой.
Они не покажут, что гаснут они,
И станут для каждого крепкой стеной.
И если такая душа повстречалась
Ты просто держи её, сердце храни.
Она ведь от боли совсем подустала,
Таких невозможно терять ... береги.

Там, где закат догорает дотла,
И время застыло в немом ожиданье,
Нас эта тишина, словно море, взяла
В плен, где слова уступают дыханью.
​Лишь пульс в тишине, как негласный обет,
И дрожь на губах, что важнее признаний.
Мы держим ту нежность, пока гаснет свет
На грани покоя и тайных желаний.
​Ладонью по пульсу — в дрожащую тень,
Сквозь полумрак, где всё тает без края,
И трепет, что в сердце звучит всё сильней,
В касаниях робких себя открывает.

Есть встречи, которые невозможно измерить привычной линейкой отношений. Это не про быть вместе в смысле быта или статуса, это про быть внутри в сознании друг друга, в ритме мыслей, в тишине между словами.
Вы не касались друг друга руками, но касались того, что гораздо важнее, самой глубины вашей души. Когда ты делишься самым сокровенным, снимаешь слой за слоем свои защиты, обнажая то, что обычно прячешь даже от себя, происходит самое интимное из всех возможных слияний. Это физика чувств, когда два потока смыслов встречаются и сплетаются в одно целое, где не остается я и ты, а возникает общее мы.
После разговора чувствуешь себя обнаженной, но не уязвимо, а чисто. Это ощущение тотальной открытости, когда каждая клеточка души напитана пониманием, когда тебя увидели, услышали и приняли без единой социальной маски, без фильтров и без капли лжи. Такая близость не про тело. Это про то, как двое людей находят друг в друге дом.
С ним ты не просто общаешься, ты прорастаешь в него, а он в тебя.
С ним как будто ты встретила кого-то, кого знала еще до рождения, и наконец нашла подтверждение, что ты не одна в этом огромном мире.
Но эта связь не прощает компромиссов. Когда вы стоите на пороге чего-то большего, когда слова уже кажутся слишком длинными и тесными, и внутри всё кричит хватит говорить, просто будь рядом. Невыносимое желание коснуться, стереть это расстояние между вами.
Вы проходите через это вместе: через невыносимую ревность, когда кажется, что каждая минута, прожитая друг без друга, это кража. Через жажду встречи, которая сжигает изнутри: ты физически ощущаешь, как немеют руки от желания просто коснуться его плеча, провести пальцем по щеке, почувствовать тепло его кожи не через экран телефона, не через голос, а по-настоящему. Вы тянетесь друг к другу, как два магнита, которые не могут ни соединиться, ни оттолкнуться, и этот накал сводит с ума.
И когда это обрывается, когда одна из дверей закрывается навсегда, наступает не просто грусть. Наступает пустота. Это как если бы у тебя внезапно перекрыли кислород.
Самое страшное в этой потере – осознание, что этот человек забрал с собой часть твоей жизни, которую уже нельзя вернуть, нельзя переиграть или забыть. Остается только светлая, но нестерпимая печаль по тому, как сильно, как чисто, как отчаянно вы умели чувствовать. Это была любовь, которая горела так ярко, что после неё мир вокруг кажется немного холоднее и тусклее. И ты замираешь в этой темноте, понимая, что этот человек стал твоим самым красивым и самым болезненным шрамом на всю оставшуюся жизнь. Но этот шрам не от раны, а от чего-то бесконечно прекрасного, что у тебя было и что уже никогда не повторится.
Боль от этой потери невозможно ничем обезболить. Ты теряешь не просто человека, ты теряешь самого себя, отраженного в его глазах. Ты остаешься наедине с миром, который вдруг стал огромным, чужим и пугающе громким, потому что теперь некому сказать ту самую фразу, которая понятна только вам двоим.
Ты смотришь на экран телефона и понимаешь: там тишина. И эта тишина кричит громче любых слов.
Самое тяжелое осознавать, что этот человек знал тебя до самого дна... и он был единственным, кто любил тебя именно такой.

День затихнет, влюблённый
В припудренный вечер,
Шёпот трав полусонный
Напророчит нам встречу.
Тишина серебрится,
Вдыхаем свободу,
И частица мечты
Спускается в воду
Растворяясь в покое,
Где звёзды - как свечи,
Постоим мы вдвоём,
Обнимая наш вечер.

Июнь пахнет детством – до края, до дрожи,
Земляничным соком на тонкой ладошке.
Жасмин, что на облако в сумерках схож,
Струит аромат , пьяня понемножку.
Сжимаю траву – пряный запах секретов,
Пионы, как перья, в саду расцветают.
И кажется в этих июньских рассветах,
Мечты, словно бабочки, в небо взлетают
Он пахнет надеждой, незримой и вечной,
Что лето – как сказка, и что быть добру.
И мир, удивительный и безупречный,
Встречает нас светом в июньском лесу.
Дыши этим чудом – в нём всё, что мы ждали,
В нём пульс мирозданья, тепло и покой.
Июнь это то, что мы в сердце хранили,
Чтобы однажды коснуться рукой

Дело вовсе не в том, что больно,
А в том, что стало нечем дышать.
Ты играл в любовь, довольно,
Я устала себя терять.
Знаешь, дело не в том, что пусто,
А в том, что голос охрип от вранья.
Нам с тобою наверно грустно
Признавать, что мы уже без Я.
Я пыталась сберечь надежды
И хранила наш общий свет.
Но мы стали уже не те как прежде,
И ответов о главном нет.
Нам не нужно искать виновных
И не стоит винить судьбу.
Мы как отблеск в глазах холодных,
Проигравших свою борьбу.
Нас не склеить, не сшить, не вылечить,
Мы как птицы с подбитым крылом.
Мне б из этой любви выпрыгнуть,
Чтобы сердце не жгло потом.
И пускай невозможно сложно,
И пускай нас судьба развела.
Знаю любишь, и я люблю,
Но прошу отпусти меня.
Оттого этот холод в груди,
Что я выбрала жить, а не ждать.
Я тебя из себя удалю,
Чтобы просто начать дышать

Сегодня "выход в свет" был просто роскошным,
В супермаркете цены, что мне аж тревожно.
Я же акционер, мой девиз: "Только скидки!"
Смотрю на прилавок, как на золота слитки.
Там сыр словно шедевр, овощи кажутся наградой,
Но брать без акции их совсем мне не надо.
Зашла я в аптеку, как в бутик элитный,
Там цены взлетают, словно в космос орбитный.
Я вышла оттуда, сдержав нервный вздох,
Как будто прошелся по мне целый полк.
Домой приползла, акционерка устала,
Ведь экономия сил моих столько забрала.
Гляжу в квитанцию, ожидая сюрприз,
Цена там задрана, хоть падай вниз.
Где мои скидки? Их нет, ну и ладно,
Платить коммуналку мне очень накладно.

я разбиваюсь не впервой
как будто чашка из фарфора
внутри не тихий летний зной
а гул незримого раздора
я собираю вновь себя
по букве по щепотке соли
ни капли правды не тая
в той выжженной глубокой боли
узор иной излом иной
и шрамы как следы дороги
я стала честною с собой
оставив все пустые слоги
я не ушла от тех оков
признав их как свою основу
я просто допиваю холод
и жду когда родится слово

Я научилась прятать этот вой
Внутри себя под рёбрами как тайну.
Ты самый мой и самый неродной,
Что в жизнь мою вошёл и был случаен.
Я помню всё. До мелочей твои слова.
Как ты смотрел, как замирал на вдохе.
Теперь я здесь и я опять одна,
Читаю жизнь по выжженной эпохе.
Скучать по человеку как болеть,
Когда лекарство только этот голос.
Мне б в тишине его не онеметь,
Смиряясь с тем, что мир совсем не полон.
Я раньше не могла представить как?
Как можно без тебя дышать и жить?
Я видела лишь в будущем мой мрак
И не умела этот узел распустить.
Теперь я знаю. Вижу наяву:
Всё то, чего боялась, стало былью.
И без тебя, как видишь, я живу,
Но память заметает сердце пылью.
Я правильно тогда не представляла,
Как больно будет этот мир делить.
Я всё предчувствовала. Я всё знала
И продолжаю я тебя любить.

Бывает не поздно, бывает прощение,
Как тихий финал, как в ночи освещение.
Когда отпускаешь тяжелые камни,
Что долго сжимали до боли мы сами.
Бывает как яд, что стал вкусом привычки,
Когда догорают последние спички.
Внутри – только пепел от веры сгоревшей,
И чувства до тла выжигали мы прежде.
Бывает не поздно. Бывает как нежность,
Когда принимаешь свою безмятежность.
Ты просто стоишь, и в дыхании этом –
Прощание с ночью и встреча с рассветом.
Душа, как музей, где закрыты все залы,
Где стерты портреты, где эхо устало.
И если однажды наступит возможно,
То станет так пусто, так страшно, так ложно,
Что проще не чувствовать, просто не помнить.
Бывает как пропасть, и нечем наполнить.

Я этот день латала, как могла,
Иголкой шила порванную нить.
Вокруг так много холода и зла,
А мне под вечер хочется любить.
Устала бегать, спорить и спешить,
Кому-то что-то вечно доказать.
Мне просто нужно эту жизнь пожить,
Успеть её расслышать и обнять.
Опять мотает памяти клубок.
Там, в глубине, где прячется душа,
Я зажигаю крохотный рассвет.
Иду по дням, послушно, не спеша,
Оставив в прошлом то, чего уж нет.
И пусть весь мир несётся в никуда,
Я заварю покрепче тёплый чай.
Пока горит в моем окне звезда,
Я говорю ушедшему: "Прощай".
Я есть. Я здесь. Живая. Настоящая.
И в кулаке зажатое тепло.
И эта весна , мимо проходящая,
Мне улыбнулась. Значит, повезло.

Твердят, любовь – лекарство от всего,
Панацея от былых потерь.
Но если так, то почему тогда
Мой старый шрам саднит в груди теперь?
Кто между строчек прочитать бы мог
Всё то, что не доверила словам?
Мы прячем шрамы под пальто и смех,
За суетою бесконечных дней.
Но этот шрам – он памятник из тех,
Что делают нас каплю, но мудрей.
Бывает так: горит дотла причал,
И компас врет, и гаснут маяки.
И тот, кто громче всех о ней молчал,
Сжимал сильнее пальцы от тоски.
Любовь не просто тихий, мирный порт,
Она порой – жестокий, штормовой.
Но каждый, кто разбит и перетерт,
Внутри мечтает быть опять живой.
Пусть между строк сквозит немая боль,
И шрам саднит на ледяном ветру.
Мы до конца свою сыграем роль,
И веру в этот свет не соберем в золу.
Ведь если этот шрам в груди горит,
И память будоражит тишину,
То значит, сердце жизнь в себе хранит
И ради жизни выдержит войну.

Шесть лет пролетело как вдох как короткое здравствуйте
А сколько мы вместе успели прожить и пройти
Ты самый мой верный любимый понятный мне автор
С которым не страшно сбиваться с привычного пути
​В тебе этот редкий живой настоящий характер
Ты можешь быть яркой как пламя и светлой как верный маяк
Ты смотришь на мир без прикрас без лишних вопросов
Мне не нужно слов ты умеешь по взгляду всё знать
​Мы связаны временем общим дыханьем и смыслом
Где искренность главный наш довод в судьбе
Спасибо что рядом что всё остается меж нами
И верю наш путь не закончен еще в этой вечной борьбе

Май осыпается. Время как сквозь пальцы,
В зазорах будней вызревает тишь.
Мы в этом мире как вечные скитальцы,
Но ты меня из этой тишины услышишь.
Дожди латают порванные нити
Между "тогда" и призрачным "сейчас".
В калейдоскопе судеб и событий
Никто не видит мой огонь, что гас.
Смывает вечер изумрудный глянец,
Обнажена до кончиков корней,
Душа танцует свой безмолвный танец
В кольце неосвещённых фонарей.

Смотрю на эго: что-то неземное!
Ну и раздуло, просто Третий Рим!
Уже в дверной проём проходят двое:
Сначала Эго, ну а я за ним.
Ему б мандат , мигалку и охрану ,
И личный самолё́т для высоты.
Оно уже равно лишь океану.
И сверху вниз сжигает все мосты.
И правда: заслужило, спору нет!
Вскормила лично, не пустой лапшой,
А порциями стоящих побед.
Пусть раздувает.Главное с душой;)

Один коммент –и маска съехала,
Затрясся призрачный дворец!
Ей стало резко не до смеха,
Пришел величию конец.
Как защищала-то прицельно!
Дрожал ранимый эгоизм,
И кнопкой "удалить" спасала
Свой безупречный нарциссизм.
Несла ту "правду" очень рьяно,
Уча других, как нужно жить.
Но правду, где нашли изъяны,
Пришлось трусливо удалить.

На кухне Зарета творит чудеса,
И блинчик обычный в руках оживает.
В нем плещется рыбка, блестит чешуя,
И сказка реальной на блюдечке станет.
И дело не в тесте, а в чутком тепле –
Волшебницы видят незримые грани.
Ты свет оставляешь на этой земле,
Рождая живое из капли стараний.
Твой дар – согревать и во тьме разглядеть
Заветное чудо, что скрыто от многих.
И лаской ладоней весь мир отогреть,
Оставив печали в былых диалогах.
Пусть просто сбывается всё у того,
Кто носит в себе эту светлую силу.
Ведь истинно в жизни одно волшебство:
Любить этот мир. Как ты полюбила

Она цветёт и замирает вздох
От этого медового потока.
Охапки белых, беззащитных гроздей...
Как будто дерево играет роль
Того, кто ждал нас из пути далёкого.
Она укроет ласковой тени́,
И пахнет маем... до слабости в коленях.
Там столько неги в кружеве ветвей!
Ты только на мгновенье загляни
В её живое, тёплое свеченье.
Вся соткана из капелек души,
Стоит и светит посреди проспекта.
Укутав город в кружевной наряд,
И хочется обнять её в тиши
За этот белый и спасительный кусочек света.

Мы строим башни до небес,
Летаем к звездам, лечим раны,
И весь наш мир сплошной прогресс,
Где стерлись линии и страны.
В кармане тысячи дорог,
Экран горит, стирая время,
И кажется, что сам поток
Несет вперед людское племя.
Мы пьем один и тот же чай,
Смеемся над одной рекламой,
И, говоря друзьям "прощай",
След оставляем запоздалый.
Все стало общим и простым,
Понятным от угла до края,
Но за экраном голубым
Мы что-то важное теряем...
Теряем сказки деревень,
И зелень на родных склонах,
И ту особенную тень,
Что утонула в телефонах.
Когда-то каждый уголок
Дышал своею личной тайной,
Теперь один большой поток,
Красивый, быстрый, но глобальный.
И как в огромном доме жить,
Где лица смыты, как чужие?
Как среди глянца не забыть,
Что мы пока еще живые?
Мы стали ближе, чем вчера,
В один клубок сплелись навеки...
Дай Бог, чтоб эта вся игра
Сберечь сумела Человека.

​А помнишь, как мы просто хохотали?
Врубали юмор, как защитный щит.
И ни за что на свете не гадали,
Что это всё так сильно загорчит.
​Смеялись до безумия, до колик,
Делили смайлы, мемы в поздний час.
Зачем в игру вмешался этот ролик,
Где вспыхнуло "люблю" внутри у нас?
​Мы так могли бы - просто, бесконечно,
Болтать годами обо всём подряд.
Остаться в этой фазе безупречной,
Где каждый шутке и приколу рад.
Сделать бы шаг назад, до той минуты,
Пока твой голос не накрыл волной...
Теперь в сети расходятся маршруты.
Я обнимаю пластик ледяной,
Мы друг у друга в чёрном списке. Точка.
Стена. Барьер. Тупик. И не связаться.
И некому отправить эту строчку,
В которой я устала притворяться.
Лишь текст застыл на стёклышке холодном,
И ни звонка, ни смайла, ни следа...
Два самых близких человека в чёрном
Остались списке. Вместе. Навсегда.

Она вырастает из круч над рекою,
В серебряном блеске легка и мощна.
И кажется, небо прикрыла ладонью,
И в этом масштабе застыла весна.
Вся в бликах рассвета, в сиянии чистом,
Взлетает над парком её силуэт.
В ней столько тепла под металлом искристым,
Что кажется, боли и страха здесь нет.
А рядом соборы и Лавры верхушки.
И если подняться на ту высоту,
Где колокол древний плывет над холмами,
Ты сверху увидишь Её красоту.
Оттуда Она как родная защита,
Спокойно глядит на днепровский разлив,
И сердце её для Киева открыто,
Все наши тревоги в себе затаив.
Здесь так хорошо, здесь красиво и тихо,
И Днепр уходит куда-то вперед.
Пока Она держит свой меч и щит,
Мой Киев любимый вовек не умрет.
Война разломила наш мир на кусочки,
И кажется, кругом одна темнота...
Но Мать заряжает меня этой силой,
И я становлюсь так же крепка.

Листаю ленту, мятный чай остыл.
Вчера казалось: "Всё, нащупала я дно".
Предел маразма. Финиш. Нету сил.
Такого треша не знало и кино.
Но наступает утро, а в ответ -
Экран смартфона выплюнул опять
Поток таких абсурдных новостей,
Что даже матом лень их обозвать.
Сижу, смотрю и тихо улыбаюсь.
Ну как же я вчера могла забыть,
Что то, над чем в сети вовсю стебались,
Сегодня будут с пафосом внедрять?
Уже не удивляюсь ничему.
Снизу постучат я подмигну в ответ.
Гашу экран. Пускай себе шумят.
Включаю пофигизм. А завтра новый бред.

Из крошечной и робкой искры
Попытка отогреть ночную тьму.
Придуманы все правила игры
Наперекор и сердцу, и уму.
Встречался взгляд, застыл внезапно мир,
Слова "как дела?" и ожиданья час...
И этот тонкий внутренний ориентир
Вдруг становился главным в этот раз.
Упрямо защищая уголёк
Ладонями от ветра и дождей,
Хотя финал заведомо далёк
И нет в округе спасительных путей.
Дыханием на остывшую золу,
Ловя лишь тень, придумывая смыслы,
И в тёмном, неприветливом углу
Молясь на несказанные мысли.
Зачем? Да просто жутко в темноте.
Без этой веры слишком мало света.
И поиски той искры в пустоте
Идут без ожидания ответа.
Внушение твердит: "Любит! Просто он молчит.
Там бездна чувств, там тайные мосты!"
И сердце от самовнушенья застучит,
Хотя вокруг лишь метры пустоты.
Зато тепло. Зато внутри пожар,
И есть о чём писать ночами стих…
Ведь из ничего создать такой удар
Как тот талант, пред коим мир притих.

Бывает, просто наступает край.
Когда не хочешь ничего решать,
Когда внутри хоть плачь, хоть завывай,
А надо улыбаться и дышать.
Мы все спешим, куда-то всё бежим,
Скрывая за красивыми словами,
Что этот предсказуемый режим
Давно уже командует над нами.
Так надоело сильной быть для всех,
Кому-то что-то вечно объяснять.
Ловить чужой, ненужный этот смех,
Когда внутри одна лишь пустота.
И хочется сбежать ото всего,
Забыть про телефоны и дела.
Чтоб рядом никого. И ничего.
И просто переждать, пока сгорит дотла.
Бывает так, что просто всё достало.
И маски эти, и попытки быть
Сильнее, чем ты есть. И так сначала
Прокручиваешь жизнь, как дальше жить?

Я вернусь туда, где когда-то себя хоронила,
Где от бед этой грешной земли замерзала душа.
Там, где раненой птицей на чёрные скалы упала,
И казалось, что нечем во тьме этой больше дышать.
Я приду без обид. Опущусь на звенящую землю,
Что впитала мой крик и следы наболевших потерь.
Я былую тоску безропотно, молча приемлю,
Сбросив тяжесть её... Я свободная птица теперь.
Я ладонями трону сухие, глубокие раны
И рассыплю по ним семена самых нежных цветов.
Там, где высились стены из страха, обид и обмана,
Пусть поднимется море живых, молодых лепестков.
Где ломались крылья, зашумят убаюканно трaвы,
Где дышать не могла, зацветёт белоснежный жасмин.
Я смываю слезами следы этой старой отравы,
Превращая в цветущий оазис пространство руин.
Я встаю. Всё утихло. На месте трагедии поле.
Оно пахнет прощеньем и горькой, как память, росой.
Я сажала цветы на обломках разорванной боли,
Унося это мирное небо навеки с собой.

Я с детства не боялась ошибаться,
Хоть жизнь не раз сбивала с ног меня.
Училась после боли улыбаться,
Живой огонь в груди своей храня.
Пускай коленки в кровь, я шла упрямо,
За каждым «больно» видя свой рассвет.
Меня встречала ласковая мама,
Давая самый правильный совет.
Я шла открыто, сердце не таила,
Теряла близких, падала в пути...
И в каждом шраме просыпалась сила,
Что помогала мне вперёд идти.
А ты глядишь так тихо, равнодушно,
Считая раны на моих руках.
Тебе святую, праведную нужно –
С пустой улыбкой на немых губах.
Ты ищешь гладкость, красоту фасада,
А жизнь кипит в надломах и чертах.
Тебе души моей совсем не надо,
Ты тонешь в мелких, скучных мелочах.
Прощай, случайный. Я прошла сквозь двери.
У нас двоих размах совсем не тот.
Кто сам не падал и не нёс потери,
Тот глубину другого не поймёт.

Он просто мимо шёл. И улыбнулся.
Ну, может, перепутался маршрут.
А у меня внутри как будто пульс вернулся,
И замолчал тяжёлый маятник минут.
Весенний день, разбавленный толпою
Весенний воздух, серая стена...
Но этот взгляд - как тёплою рукою
Коснулся мест, где выжжена зима...
​Он скрылся за углом, растаял в дымке,
Оставив шлейф нечаянной весны.
Мы на одном случайном фотоснимке
Вселенной были рядышком видны.

Объект стоял. Объект не колыхался.
Он просто пил свой кофе или чай.
Но чей-то мозг уже зашевелился
И выводы состряпал невзначай.
Сюжет дописан, роли все разыграны,
Ярлык висит, подписан приговор.
Из мухи слон, преступник обнаружен,
И за углом вовсю кипит раздор.
Объект ушел, допив напиток молча,
Оставив мыслям чей-то грустный след.
Так чей-то ум, в фантазиях блуждая,
Придумал драму там, где драмы нет.

Пусть этот мир раскинулся огромным,
Я чувствую, как он во мне притих.
Он стал в душе лучом моим укромным,
Вместившись весь в один короткий стих.
Мне говорят: "Будь тише, будь умнее".
А я не знаю, как запрятать крик,
Когда от каждой новой лжи больнее,
И предают тебя в один короткий миг.
Я так устала притворяться сильной,
Смеяться там, где хочется кричать,
И эти слёзы посреди пустыни
Ни один мудрый текст не сможет оправдать

Я так долго чужие проблемы тащила,
Вникала во всё и тянула возы.
А в ответ лишь пустые слова получала,
И даже «спасибо» не колыхало весы.
Мне времени жаль, что ушло без возврата
На тех, кому было на всё всё равно.
Я больше не буду спасать их, как раньше,
И тратить себя на чужое нытьё.
Я вычеркнула лишних. И стало свободно,
Мне ваши разборки и стресс не нужны.
Теперь я живу только так, как угодно.
Всё, хватит. Закройте дверь с той стороны.

Нам кажется хаос, падение в бездну,
Где время не даст на вопросы ответ.
Но в книге небесной, большой и железной,
Для каждой души есть свой точный сюжет,
И каждый наш шрам удивительно к месту.
​Не вовремя сказанный слог как аптечка,
Случайный прохожий как ангел в пути.
Мы ищем опору, мы ищем предвестье,
Не зная, что нас собирались спасти,
Пока не прервалась последняя нить.
​В сплетенье событий, в немом колыханье,
Где каждый и автор, и просто актёр,
Нам выдано право в едином дыханье
Увидеть не искры, а целый костёр,
Заполнив собой тишину ожиданья.
​Так женское сердце, узнав по напеву
Того, кто был послан в дождливый причал,
Смиряет свою одинокую веру.
Ведь Тот, кто во тьме за тебя отвечал,
Не просто случайно тебя повстречал.

Лимонный свет на тонкой ветке замер,
Как робкая надежда среди тьмы.
Он смотрит в мир прозрачными глазами,
В которых тишины просили мы.
Там каждый лепесток как шёпот веры,
Что жизнь сильней и близок добрый час.
Среди тревог и будней серых серых
Нам этот цвет подарен будто знак.
Магнолия она едва ли смеет
Вдыхать весну, когда вокруг война.
Но этот луч в листве он нас согреет,
Пока в душе не стихнет та струна.
Я так хочу, чтоб этот свет пролился
На каждый двор, где выжжена трава,
Чтоб тот, кто в вечность рано окунулся,
Шепнул нам сверху главные слова.
И пусть финал у боли будет тихим:
В лимонных искрах мир и тишина,
Чтоб мы обняли тех, за кем кричали,
И в этот миг закончилась война.

В саду, где каждый ищет роль и маску,
Тюльпан сменил привычную раскраску.
Не гладкий шелк, не ровный контур линий,
На лепестках застыл колючий иней.
Так и душа за иглами защиты
Скрывает то, что было в ней разбито.
Красиво то, что ранит и тревожит,
Что на стандартный слепок не похоже.
В их рваном крае искренность момента
Сильнее слов и громче комплимента.
Цвести не значит быть для всех удобным,
А значит быть лишь самому подобным.
Мы часто прячем чувства от ладоней,
Чтоб не коснулись ран наших и болей.
Но красота в изломе, в шраме, в риске,
В неровном ритме, в судорожном списке.
Не бойся быть зазубренной и дерзкой,
Не вписываться в рамки и подрезы.
Ведь только тот по-настоящему сияет,
Кто острым краем душу задевает.
Быть неудобной, острой, настоящей
Куда честней, чем быть для всех блестящей.
В неровном крае право быть собой,
Со своей раной и своей судьбой.

Легко рассуждать о высоком и чистом
Когда под рукой есть кнопка "удалить".
Быть в собственных рифмах великим артистом
А всех несогласных в скандалах винить.
Вы пишете про "зеркало" и "склоки"
И вот она, вся ваша красота:
Удалены "ненужные" уроки
И в комментариях святая чистота!
Вы "зеркалом" жизнь называли когда-то
Но честных ответов боитесь как тьмы.
Зачем удалять? Разве вы виноваты
Что люди читают другие "псалмы"?
Как ловко вы сели на эти два стула:
Тут муза в стихах, там суровый конвой.
Но только в поэзии совесть уснула
Когда неугодных вы гоните вон.
Слагать стихи о чести и морали
Учить " невежд" как "правильно" жить
Удобно, если кнопки вы нажали
Чтоб несогласных быстро удалить.
Смените гнев на скромность и терпенье
Прикройте свой "благочестивый" лик.
Ведь настоящий мастер вне сомненья
Тот, кто от правды не уйдёт в тупик.

Иду дорогой и застыла вдруг,
И всё вокруг замерло в слезах.
Ракитник вспыхнул золотом, и круг
Замкнулся детством в выцветших полях.
Я приехала. Слышишь, родная?
Помню каждую ямку и склон.
Я в памяти детство вспоминаю,
И смотрю в бескрайний небосклон.
Раньше веники, песня, Катюша,
Мы вдвоем ее пели в полях.
А теперь тишина, хоть не слушай,
И слеза застыла в глазах.
Рядом ты. Без границ и забора,
Только сердце навылет берёт.
Я приехала, но" Катюшу", бабуля,
Без тебя душа не поет.

Сквозь пальцы время, серый и легкий пепел,
На тонкой нитке, на живом волоске.
В горле застрял этот вечный немой упрек
И чьи-то "прости"на исчерканном черновике.
В карманах только осколки несбывшихся снов,
Страшно признаться, что маски приросли к лицу.
За шумом чужих ничего не значащих слов
Скрывается путь, что тихо подходит к концу.
Бывает, замрешь, и не важно, который час,
В груди разрастается мерный и вечный стук.
Тогда понимаешь, всё то, что болит сейчас,
И есть твой единственный, самый надежный друг.
Поиски вовне, а находишь всегда внутри:
Там детство смеется, там вечно горит окно.
И сколько на небо замерзшим взглядом ни зри,
Всё, что хотелось, носилось в себе давно.
Ни правил, ни истин, ни тех, кто укажет путь,
Лишь памяти прежней сквозь сердце живой поток.
Согреть бы ладони и просто легко вздохнуть,
Пока не испит этой жизни последний глоток.

Если бы я научилась летать,
Я бы рванула в небесную высь,
Чтоб напоследок успеть досказать
То, что при жизни они не дождались.
Я б не смотрела на города,
Сразу туда, где живут облака,
Где не уходит никто, никогда,
И обнимает бабули рука.
Я б опустилась в фиалковый луг,
В самый их тихий и солнечный сад.
Дед бы отставил дела свои вдруг,
Как в моем детстве, мне был бы так рад!
Мама бы нежно меня обняла,
Гладя рукою по волосам...
Я б прислонилась к родному плечу,
Просто молчала б, боясь расплескать...
Всё, о чем здесь я в подушку кричу,
Там бы смогла наконец рассказать.
Жаль, что не режу я крыльями гладь
И не подняться к родному порогу.
Мне остается лишь верить и ждать,
И за покой их молиться Богу.
Но если ветер в окне задрожит,
Пахнет фиалкой в предутренней мгле,
Значит, душа их за мною следит,
Пока я птицей лечу по земле

Для тех, кто думает: "Ну, чудо!
Добра, скромна и хороша",
Я спорить с ними здесь не буду,
Пусть радуется их душа.
Ну а кто в курсе закидонов,
И как могу подсыпать перцу,
Без фальши и без эталонов -
Устроить стресс любому сердцу.
Прошу: людей не огорчайте,
Не рушьте милый идеал.
Кивайте молча и молчите,
Чтоб их инфаркт не доканал.

Задержись. У меня есть верность,
И остывшая в кружке мята.
Вся моя повседневность
Без тебя пустовата.
​Видишь, как у меня светло,
Посмотри, как танцуют тени.
Если сердце в пути занесло –
Здесь не будет крутых ступеней.
​А ещё у меня есть клей,
Мы починим твою надежду.
Только чаю себе налей
И останься. Хотя бы "между".
​Посмотри, у меня есть дождь,
Он затих у крыльца послушно.
Если ты чего-то всё ждёшь –
Мне твоё ожиданье нужно.
​Посидим, поглядим в окно,
Там фонарь разливает лужу.
Мне, поверь, не всё равно,
Что ты выстудил свою душу...
​У меня есть старый альбом,
Там страницы чисты и гладки.
Мы напишем на них вдвоём,
Как играли с судьбой в прятки.
​У меня есть теперь лишь ты –
Глаз твоих бесконечных нежность.
Среди будничной суеты
Соберём мы в ладонь безбрежность.
​Не ищи никаких причин,
Не смотри на часы тревожно.
Давай просто мы помолчим,
Пока это ещё возможно...

Всего сорок лет… А как будто бы вечность.
Апрельская ночь, и графит на зубах.
Тогда их спасала одна человечность,
И общая горечь, и общий был страх.
Но жизнь не учит. Мы снова у края.
Там, где ликвидатор лопатой копал,
Сегодня – траншеи, и, правды не зная,
Внук сеет смерть, бьёт наповал.
Простите нас, души, летевшие к свету.
Мы те мотыльки, что не знают вины.
Мы губим свою же родную планету
В разгар этой страшной и грешной войны.
Всего сорок лет… Мы по кругу идём,
Где каждый виток тяжелее и злее.
Мы детям в наследство руины сдаём,
О прошлом ни капли уже не жалея.

Обещали: "Придет весна
И наступит сплошное счастье!"
Я проснулась, а там война,
А в прогнозе зима, здрасьте.
Платья из шкафа достала:
В них я нимфа! Ну или почти...
Только "хорошо" где то застряло
И не может меня найти.
Может, в алкогольном отделе?
Или в пробке на Южном мосту?
Мы же, вроде, так сильно хотели
Натянуть на себя красоту.
Я присяду на край парапета,
Буду в небо с надеждой смотреть.
Где моё персональное лето?
Сколько можно это терпеть?

Я сегодня на позитиве,
Всем, кто рад мне, большой привет;)
Будьте счастливы и красивы,
Пусть вам светит зеленый свет.
Ну а те, кто меня не любит,
Кто посмотрит, как на врага...
Пусть удача про вас забудет,
И нависнет в пути тоска.
Пусть прихватит живот в автобусе,
Где-то в пробке, в самый разгар,
Чтоб на вашем унылом взоре
Отразился этот кошмар.
Чтоб ни выйти, ни спрятать лица,
Только пот на лбу проливной,
И чтоб каждый в пути светофор
Был лишь красный и затяжной!
В общем, будьте добрей, придиры...
И не ссорьтесь лучше со мной
Я же самая добрая в мире,
Если мир этот дружит со мной;)

Мир, конечно, не сахар, и мы не в кино,
Где добро побеждает в финале.
Нам, хорошим, частенько извне дано то,
Чего мы совершенно не ждали.
Нас едят как ресурс? Да, привычный расклад.
Врут в глаза, не смутившись ни капли.
Но у сердца есть курс, и не смотрят назад
Те, кто душу в пути не оставили.

Это даже забавно: ты им всей душой,
Они ищут лишь выгоду в людях.
Ну а ты остаешься просто собой,
Став сильнее в навязанных буднях.
Пусть наивны мы, нам не привыкать,
Улыбнемся и двинемся дальше.
Ведь важнее всего этот свет удержать,
Не тонуть в океане из фальши.

Не старайся, не нужно понравиться всем,
Будь построже к тому, кто кусает.
Жизнь не в логике хитрых и вычурных схем,
А в людях, что нас согревают.
И пока этот тихий и теплый огонь
В нас горит, несмотря на погоду,
Мы ведем свою жизнь, сжав ладонью ладонь,
Не давая мешать кукловоду.

Я не боюсь быть "той, что не зашла",
Случайно ляпнуть то, о чем молчали.
Я жизнь свою не в банке заняла,
Чтоб возвращать с процентами печали.
Я не должна хорошей быть для всех,
И соответствовать чужим прогнозам.
Мой личный промах или мой успех -
Моя свобода, а не ваша доза.
И не боюсь я слышать свисты в спину,
Когда иду не в ногу с общим строем.
Сама себе и шторм, и тишина,
И автор всех своих "дурных" настроев.
Я не боюсь не соответствовать мечтам
Всех тех, кто знает "как мне будет лучше".
Я шлю приветы вежливым врагам,
Разгоняя над их болотом тучи.
Я не боюсь, что скажут: "Ну и дура...",
Ведь "умных" пруд пруди, а я одна.
Пусть я для многих сложная натура,
Зато в глазах не маска, а глубина.
Боюсь я только одного финала:
Что проживу под чьим-то "так нельзя",
И что в конце пути, взгляну я в зеркало,
И не узнаю в нем саму себя

Твой монолог заучен и избыт,
О том, что ты "душою одинок".
Но за спиною кольца, дети, быт,
И ложь сквозит из-под нарядных строк.
Ты ищешь щель в запертой мной двери,
Но твой талант всего лишь вид
Я не из тех, кто в этот лепет верит,
Когда в тебе тот "штамп" вовсю сквозит!
Стою и чувствую: я в цирке,
Где клоун паспорт потерял.
В твоей морали только дырки,
И каждый шаг большой провал.
Я не моральный твой инспектор,
Пойми и вовремя лети.
Смени настрой, смени и вектор,
Другую дурочку ищи.
Ну как сказать еще понятней?
Женатый муж всегда табу!
Иди к жене, там всё приятней,
Чем здесь разыгрывать "мольбу".
Мне недосуг азы морали
Тебе, большому, объяснять.
Мы это в детстве проходили:
Чужое стыдно забирать!

У тебя из талантов лишь вежливость
И умение вовремя встать.
Но я впала в какую-то безбрежность,
Начиная тебя улучшать.
Я в тебе разглядела искру,
Почти пламя и внутренний свет.
Думала: "Только чуть-чуть приберу -
И выйдет достойный портрет".
У тебя было... ну, процентов десять:
Пара фраз и загадочный вид.
Остальное решила навесить
Я сама - аппетит же горит!
Я лепила тебя из того, что было,
А точнее из грёз и вранья.
Я так сильно тебя "улучшала",
Что не стало в тебе тебя.
Мой шедевр получился красочным,
Только это пустой фасад.
Ты остался обычным, не сказочным,
И ни в чём ты не виноват.

Чем ярче я свечу тем гуще тени
Сползают с неба будто на обед.
Весь этот сумрак в колющем смирении
Пытается сожрать мой честный свет.
Он дует в спину ледяным порывом
Мол "спотыкайся, падай, уходи!"...
Но я иду вдоль пропасти с отрывом
С зажатым "солнцем" в собственной груди.
Чем ярче светишь тем кучнее тучи
Как будто в небе включен пылесос.
Весь сумрак мира гадкий и колючий
Сует в мои лучи свой длинный нос.
Он дышит в спину (вся ты в нем видна)
Плетет интриги шепчет: "Остывай...
Кому та искренность нужна?
Иди в тенек, ложись и угасай".

Иногда мне кажется, что мир вокруг просто перегорел. Он стал слишком резким и громким. Все, что в нем осталось, это бесконечный парад простых раздражителей. Нас со всех сторон подталкивают к самому краю. Нам шепчут, что ненавидеть очень легко.
А мозг измотан долгой тревогой услужливо соглашается на это. Он настроен на экономию. Ему жаль тратить силы на сочувствие, поиск полутонов или творчество. Гнев стал самым дешевым способом не чувствовать свою беспомощность. Это такая анестезия. Она позволяет на время забыть о том, как нам на самом деле страшно и одиноко в этом хаосе.
Нас постоянно пытаются сбить в стаю. Навязывают инстинкт, где мир делится только на черное и белое. В такой простоте есть жуткое облегчение. Больше не нужно быть личностью, сомневаться или нести бремя собственного "Я". Достаточно просто слиться с общим гулом ярости.
Я честно признаюсь, что тоже соскакиваю. Бывают дни, когда я чувствую, как мое сердце зарастает грубой и колючей корой. В такие моменты хочется закрыть глаза и перестать быть сложной. Ирония кажется лишней, а нежность выглядит почти преступной. Кажется, что проще стать камнем, чем продолжать чувствовать.
Но именно тогда я беру и
пишу. Не потому, что я сильнее других. Творчество остается единственной тонкой ниточкой, которая держит меня над пропастью. Писать сейчас означает совершать почти невозможный расход сил. Это значит заставлять свою душу дышать, когда ей хочется просто сжаться в комок и замереть.
Для меня сохранить в себе человека означает каждое утро заново выбирать трудный путь. Я выбираю созидание вместо разрушения и слова вместо крика. Я не хочу, чтобы мою душу занесло холодным пеплом общего гнева.
Да, я срываюсь и очень устаю. Но пока я творю и ищу смыслы для того, что почти невозможно выразить, я все еще живая. Мои слова и стихи стали способом сказать миру важную вещь. Что он хоть и может забрать мой покой, но не заберет мою способность создавать свет. В каждой хрупкой строчке заключается моя победа- Я остаюсь человеком.

Я долго ждала, что кто-то залечит мне старые раны,
Приложит ладонь к тем местам, где горело и жгло.
Я верила: время — в руках у другого — затянет изъяны,
И чьё-то присутствие вынет из сердца стекло.
​Я мерила жизнь по какому-то книжному меру,
Считая, что нежность — лекарство от прожитых бед.
Я ждала, что кто-то возьмёт мою хрупкую веру
И выведет к свету из лабиринта прожитых лет.
​Пришлось возвращать её в сердце себе самостоятельно.
Вручную, по швам, без наркоза сшивая края.
Я стала сама себе лучшим врачом и спасателем,
Когда поняла: эта боль — только лишь моя.
​Я ждала, что кто-то разделит мой холод и странность,
Чтоб всё, что надломлено, в целое снова сошлось.
Я ждала того, кто проявит ко мне солидарность...
Кто бы мог подумать, но таких не нашлось.

Когда на каждый чих наложат вето
И заколотят окна в темноте
Когда немым окажется рассвет
Забытый в беспросветной пустоте
Когда в блокнотик запишут мысли
А на замки закроют облака
И фразы что над миром вдруг повисли
Разрежет вмиг азартная рука
Тогда наступит точка обнуленья
Пустой финал прозрачный тупик
Где нет движенья там нет преступленья
И превратился мир в бессловесный крик
Но в этой пустоте в немой пустыне
Где больше нечего уже запрещать
Начнут давать добро на всё отныне
Чтоб было с кем по новой поиграть
Из-под асфальта вырвется трава
И разрешат сначала просто жить
Ведь чтобы запрещать опять права
Их нужно хоть на время разрешить

​У каждого есть точка невозврата,
Тот перекресток, вечер или дом,
Где мы когда-то струсили предвзято,
Оставив "настоящее" на потом.
​Один звонок, что так и не случился,
Один вокзал, когда не сели мы в вагон.
И мир на "до" и "после" разделился,
Хотя казалось это просто сон.
​Жалеем о несказанных словах,
Что в горле застревали горьким комом,
О тех, кто не в реальности в мечтах
Остался кем-то близким и знакомым.
​О вечерах, где свет горел в окне,
А мы прошли по тротуару мимо.
О той другой несбывшейся весне,
Что вдалеке прошла неумолимо.
​Мы жаждем тех, кого не сберегли,
Целуя в памяти остывшие ладони.
Мы так отчаянно от счастья шли,
Ища спасения в пустом вагоне.
​Я верю память это наше право
Исправить опечатки в старых строках.
Но почерк смазан и горчит отрава
В "случайно" выученных нами уроках

Я в этот день у неба лишь прошу:
"Омой мне сердце, Господи, водою..."
Я в нём так много горечи ношу,
А хочется делить его с Тобою.
Что толку окна мыть и наводить уют,
Когда душа от тяжести остыла?
Обиды мрачным грузом в ней живут,
Забрав у веры искренность и силы.

Я вымету из сердца каждый стон,
Всю злость и боль, застрявшую под кожей.
Пусть в нём звучит любви и мира звон,
Ведь нет её той чистоты дороже.
И, замерев у тишины в плену,
Когда весь мир дыханием неба дышит,
Я помолюсь за каждую страну,
Пусть Бог молитву скромную услышит.

Пусть мир придет. Пожалуйста, приди!
Пусть стихнет плач и выветрится горе.
Пусть сердце, что стучит в моей груди,
Не будет знать войны и зла вовеки боле.
Пусть перестанут матери рыдать,
Пусть смоет дождь следы войны и боли.
Дай, Боже, нам друг друга не терять,
А жить в любви по Твоей светлой воле

С чистым четвергом 🫶

Я стою в тишине, прижимаясь душой к облакам,
Что спустились на ветки невесомым и розовым шелком.
Я теперь понимаю: по этим живым лепесткам
Можно вылечить всё, что в груди затаилось осколком.
Ханами - это бережность, это молитва без слов,
Это чудо, которое дарится просто, за так.
Я вдыхаю их запах, забыв про тесноту городов,
И в ладонях держу этот хрупкий, сияющий миг.
Но так больно... под вечер меняется ритм у ветров,
И вползает за ворот колючая, зимняя тень.
Мне до слёз жаль, что под покровом ночных холодов
Леденеет весна, не успев долюбить этот день.

Спасибо за вдохновение Георгию Дудареву и его песне "Зачем, зачем спешите вы, года?"

Жаль, что время нельзя отмотать,
Как кассету, на важный миг.
Мы учились всю жизнь летать,
А в итоге - уткнулись в тупик.
Жаль, что люди уходят в тень,
Забирая с собой ключи.
И ложится на плечи день,
О котором душа молчит.
Мир не рухнул, он так же стоит,
Только краски в нём чуть бледней.
Сердце больше уже не горит...
Просто тлеет среди теней.
Жаль, что так. И немым укором
Смотрит вечер безмолвно в окно.
Но не стать нам чужим повтором
И не выбыть из игры всё равно.

В кружке кофе давно остывший
На экране "печатает..." знак
Ты мой самый родной хоть и бывший
Мой единственный верный враг.
Я ждала не звонков , а поступков
Но в итоге лишь точек пунктир
Ты вписал меня в график уступок
Разрушая мой внутренний мир.
Чтобы строить нужны двое равных
Цельных "Я" а не тени впотьмах
Среди истин твоих якобы главных
Я тонула в пустых словах.
Я была и огнем и основой
Четким "Я" а не тенью в углу
Ты ж боялся и дела и слова
Уходя в безнадежную мглу
Чтобы быть нужны два начала
Две души что имеют свой вес
Я собою тебя наполняла
Но застряла в пустыне чудес

Настроение - мокрый апрель.
Треск асфальта на талых частотах
Вязнет в липких земных нечистотах,
Замыкая дождей параллель.
Принебесная почта мудра.
Всё течёт по заветным законам.
Вопреки вероломным циклонам,
Я опять доплыла до утра
Небеса просквозило насквозь.
Перезябли. Живут нараспашку.
Я тепла отдала наотмашку
Тем, кому отогреться пришлось.
Чистый дождь мне промоет глаза,
Горизонт пропустив через лужу.
Оголтелая. Сердцем наружу
Созерцаю мои небеса.
Но из грязи, из вязкого «вдруг»,
Где в молитве сжимаются руки,
Я рождаюсь вне всякой науки,
Замыкая невидимый круг.
Пусть апрель этот вымок дотла,
Я не просто смогла я посмела.
Быть прозрачной. Одной. До предела.
И беречь крупицы тепла.

Я выберу жёлтый как цвет озарения,
Чтоб серый асфальт под ногами зацвёл.
В природе мы ищем своё повторение,
В её неизменном и вечном движении
Наш самый прямой и простой протокол.
​Она помогает нам жить, не сдаваться,
Когда горизонт затянуло дождём.
Умение вовремя в парк прогуляться
Дороже, чем в собственных страхах копаться,
Считая ошибки одну за другой.
​А если судьба вдруг подставит подножку,
И зеркало треснет от горьких обид,
Я юмор достану хотя бы немножко,
Чтоб вымести мусор с души по дорожке,
И выправить свой пошатнувшийся вид.
​Он учит нас всё это пережить,
Смеясь над собой и над миром абсурда.
Ирония тонкая прочная нить,
Что может и рану, и пропасть сшить,
Когда не хватает простого ресурса.

Бывает так: ударят по больному,
И нет здесь ни урока, ни судьбы.
Мы просто люди - к берегу родному
Идем сквозь трения, ошибки и шипы.
Один задел другого ненароком,
Оставив шрам, что долго не зажить.
Но только так, в пути своем нелегком,
Мы учимся и чувствовать, и жить.
Не нужно слов высоких и прощений,
Никто нас друг для друга не берег.
Мы лишь набор случайных совпадений,
Пересеченье тысячи дорог.
И боль та, что в нас другой оставил,
Не кара, не экзамен, не вина.
Мир просто так живет без вечных правил,
И в этой боли жизнь оголена.