Вдохновила песня :
" Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих"
***
Я раньше тоже верила: любовь – одна,
А дальше – поиски того, кто был похожим.
Но жизнь распределила всё сама:
Мы сами на себя из прошлого ведь не похожи.
Бывает, чувства всё же нас уводят,
И гаснет свет в движении планет.
Мы ищем тех, кто путь к душе находит,
Даря нам свой, совсем иной рассвет.
Минуло всё, погасли все напасти –
Находим тех, в ком виден яркий свет.
А сердце – мастер странной страсти,
И до "похожих" ему дела вовсе нет.

Сорваны петли, мир пустился в пляс,
Зеркало треснуло, искажая свет.
Но в этом пламени, что мучит нас,
Мы ищем верный, единственный ответ.
Пусть этот мир безумен, пусть кричит,
Пусть жизнь швыряет нас в круговорот –
Лишь тот, кто выстоял, тот победит ,
Когда любовь внутри нас хаос разберёт

Нам зрение и разум вечно врут,
Попав в капкан из правильных речей.
Но пятая точка –знает верный путь:
Она не ошибалась в выборе людей.
А сердце тоже чувствует подвох,
Когда в словах – лишь сладость и враньё.
Оно не примет тех, кто нам чужой,
И распознает лишь своё.

Прижаться б так, чтоб воздух – на двоих,
Забыв про мост, про бездну и дороги.
Стереть из памяти вчерашний стих,
Сгореть в моменте, не боясь тревоги.
Сказав "держись" – как выдох в тишине,
Нащупав пульс, что бьётся слишком громко.
И раствориться в этой глубине,
Где жизнь – лишь миг, летящий очень горько.
Вжиматься в плечи – до конца, до сил,
Вбирая свет, что смыл остатки боли.
Мир – как стекло. Его разбил не ты,
Но почему-то мы в осколках...

Возможность не ждёт — она подобна воздуху, который доступен каждому, кто готов открыть лёгкие, чтобы дышать. Большая часть людей задерживает дыхание, надевая противогазы из собственных предрассудков и страхов, в надежде, что когда-нибудь воздух вокруг станет идеально чистым и ароматным.
Тот, кто учится дышать в условиях неопределенности, обретает не просто шанс, а способность адаптироваться и созидать в любых обстоятельствах. Глубокий вдох в "неидеальном" настоящем становится единственным способом почувствовать жизнь на вкус, вместо того чтобы наблюдать за ней через мутное стекло иллюзий.
Жизнь не требует разрешения, чтобы начаться, как не просит согласия, чтобы завершиться. Она происходит в промежутках между "подготовками" и
"ожиданиями".
Когда приходит понимание, что каждый вдох — это не репетиция, а сама жизнь, исчезает необходимость в защитных фильтрах.

Если жизнь тебя бодает,
Словно бешеный баран,
Пусть она пока не знает:
У тебя ещё есть Б план!
Если грабли бьют по лбу,
Значит, ты еще идешь.
Зря судьба гнет в дугу,
Сквозь препятствия пройдешь!
Пусть кирпич летит в затылок,
Удар держим, нам смешно!
Жизнь полна пустых бутылок,
А ведь в них было вино.
Коль фортуна повернулась
К тебе задом, не лицом,
Сделай так, чтоб та прогнулась
Под напористым борцом!
Улыбнись оскалом волка,
Глядя в этот кавардак.
В нытье никакого толка,
Мы прорвемся просто так!
Оптимизм не просто маска,
Это бронежилет души.
Жизнь не сахарная сказка,
Но сдаваться не спеши!

Смотрю на небо, а там облака.
Они плывут, меняются, как мысли.
И в них, бывает, вижу и тебя,
В случайных формах, и в нелепых смыслах.
​Я нахожу в них то, что не сбылось,
И то, о чем забыть уже не выйдет.
Все, что в душе моей переплелось,
Там, в облаках, как будто кто-то видит.
​Они плывут...и горько, и тепло,
И даже то, в чем трудно признаваться.
Над миром, где нам часто тяжело,
Могу в них , как в себе я потеряться.

Прадеды гибли в огне не вернулись
Деды их ждали хотели обнять
Мы же внуки назад обернулись
Чтоб друг друга уже убивать
Память о них мы давно растеряли
Мир превращая в руины и бред
Мы их наследие вмиг растоптали
В мире что после покоя нам нет
Война не учит война просто бездна
Она не строит выводы из лет
И в жертвах тех становится лишь ясно
Что в мире что был после мира нет

Гляжу в эту тёмную, гладкую высь,
Там море качает уставшие звёзды.
Я шёпотом волн говорю тебе «Снись»,
Пока растворяется в сумерках воздух.
Прохладной водой обними за плечо,
Смывая следы от былых поражений.
И сердце моё застучит горячо
В плену этих медленных, плавных движений.
Я чувствую, тает ночной горизонт,
Мы связаны каплями жгучей прохлады.
И этот безумный, морской полусон
Единственный берег, где слов нам не надо.
И там, где кончается суша и мир,
Где ночь закипает чернильным прибоем,
Я выпью тебя, как хмельной эликсир,
А ты меня нежной волною накроешь.

Свети, пока можешь, ярче,
Среди ледяных систем.
Сердце твой лучший маркер.
Любовь - ключевой ответ всем.
Не верь, будто время лечит —
Оно лишь меняет фон,
Ложится туманом на плечи
И глушит архивный звон.
Но шрамы под кожей живы,
Их стрелками не забинтовать.
Нужны не года и архивы,
А силы себя собирать.

Вдоль рельсов, уходящих в неизвестность,
Шагали дети, позабыв про страх.
Они делили всю дорогу хлеб
И верность клятвы слюной на руках.
Итало, Ванда, Козимо... Шаги
Считали по шпалам день за днем.
Они должны до станции дойти,
Чтоб друга вырвать из беды живьем.
Они ловили призрак у перрона,
Не зная, что Риккардо больше нет...
Но Итало шагнул в проем вагона,
В сердцах друзей оставив вечный след.
И вот они стоят. Спустя полвека.
Вокруг покой, трава и солнце светит.
Но на перроне этом — только ветер
И тени двух мальчишек в облаках.
И в тишине, застывшей над путями,
Звучит итог их выжженной души:
На этом месте, между колиями,
Они в последний раз были детьми.

Снова утро, опять я не там где мечтала,
Никакого прибоя хоть я и устала.
Снился Крым, Севастополь, я там на вершине блаженства,
Всё вокруг идеал и сплошное совершенство.
Но открыла глаза, вместо пальм лишь стена,
И такая досада что я аж взбешена.
Вместо бриза будильник, пора на работу,
Ну где справедливость, вся жизнь лишь заботы?
Раздражает безумно что сказка сбежала,
И я снова не там где душа так желала

Для меня нет чужих и своих,
Нет границ что проводят на картах.
Я не верю в деленье на" их ",
В паспорта и в другие форматы.
Неважно кто где был рождён,
Ведь нация просто слова.
Важней, человек ли он, словом силён,
И совесть его ли жива?
Есть люди что держат открыто
Свои распахнутые ладони,
И те чьё нутро как корыто,
Где совесть давно уже тонет.
Неважно как сильно штормит
И что там на карте чертят,
У добрых одинаково болит,
А чёрствые войну и смерть плодят.

Этот день напомнил мне о том , что в нашем безумном ритме мы совсем перестали смотреть вокруг. Мир несется вперед, а мы — вместе с ним, не замечая ничего. Мы очень спешили на прием к врачу, и каждая минута имела значение. Но иногда сама жизнь устраивает нам проверку, требуя выбрать между «надо успеть» и «нельзя пройти мимо». Это был настоящий экзамен на то, остались ли мы еще людьми.
Визит к врачу не терпел опозданий, но мы остановились. Жизнь иногда заставляет нас притормозить, чтобы проверить, жива ли в нас человечность.
Все произошло в одну секунду. Сын увидел, как ворона несет в клюве жука-оленя. Огромный, красивый, настоящий лесной «рыцарь». Мне было очень страшно: ворона огромная, она щелкала клювом прямо на меня, защищая свою добычу. Но я посмотрела на сына — он так сильно переживал, так хотел помочь... И я поняла, что не могу отступить. К моему удивлению, она испугалась и отступила. Жук упал на асфальт — беспомощный, с поврежденным панцирем и лапками.
Пока я махала руками на одну ворону, вторая уже целилась, чтобы снова прыгнуть на жука. Сын пытался прогнать и ее. И тут — новый кошмар: задом выезжает машина. У меня все внутри оборвалось. Медленно, колесо ползет прямо на него. Я кричать не могу, дыхание перехватило. Казалось, сейчас все закончится.
В тот момент мир замер. Сын стоял рядом, не отводя глаз от жука, и его отчаяние было таким сильным, что произошло настоящее чудо. Водитель заметил наш переполох, увидел, как ребенок переживает за эту крошечную жизнь, и в последний момент плавно вывернул руль. Он объехал именно жука — аккуратно, чтобы не задеть. От машины вторая ворона сама отлетела и оставила его в покое. Всего пара сантиметров спасли жизнь, которая для кого-то другого могла остаться просто «пятнышком на дороге».
Когда мы аккуратно перенесли нашего «рыцаря» в траву, сын заплакал. Не от страха — от радости. Маленький человек с огромным сердцем увидел, как мир вдруг стал добрее. Он знает , что этот жук — не просто насекомое, а Жизнь, за которую стоит бороться.
Любая жизнь, даже такая крошечная, бесценна. Она не измеряется размером, а является чудом, хрупким и важным. Если мы проходим мимо того, кто слабее, мы теряем частичку себя. Но когда мы останавливаемся — мы подтверждаем, что в нас еще жив человек.
Вокруг проходили десятки людей. Кто-то торопился, кто-то прогуливался. Никто из них даже не обернулся. Им было не до того. Жук? Очередная букашка под ногами. И это безразличие ранило сильнее, чем вороньи клювы.
В мире, где так много спешки, эта история о спасенном «рыцаре» — мой ответ всем, кто говорит, что доброты больше нет. Она есть. Она живет в дрожащих от слез детских глазах, в нашем с вами желании защитить того, кто слабее.
Мир не станет добрее сам по себе. Он становится лучше только тогда, когда мы находим в себе силы остановиться, забыть о своих делах и сказать: «Я не пройду мимо».
А люди остаются людьми, даже когда просто едут задом по своим делам ;)

Ещё один. Он выскользнул из рук,
Как капля, что на пальце лишь дрожала,
И вот уже не слышен сердца стук
В том ритме, что меня весь день держала.
Он был таким невидимым, усталым
Среди теней, разбросанных в пыли,
И стал мне близок самым-самым
В тот миг, когда надежды отцвели.
Мне жаль его. Он был таким нелепым,
Как скомканный набросок на столе.
Он стал моим — ненужным, хрупким светом
И растворился в этой полумгле.
И я прощаюсь, глядя в этот холод,
Где дни текут, как мутная вода.
Я чувствую, как стал привычным голод
По тем, кто уходил от нас туда —
Туда, где дни, не став для нас ответом,
Сгорают там, где больше нет теней.
Я греюсь лишь простуженным рассветом
В плену таких обыденно-сложных дней.

Люди приходят не для чего-то и не почему-то. Они просто приходят, как дожди или холода. Кто-то заходит, чтобы выпить кофе и молча выйти, кто-то — чтобы разрушить твой привычный мир до фундамента, а кто-то — чтобы просто стоять рядом, когда ты не знаешь, как дышать.
Я больше не верю в сказки про уроки. Это слишком удобно — называть чью-то жестокость мудростью, а чьё-то предательство шансом на рост. Нет. Было больно — значит, было больно. Было тепло — значит, было тепло. И это всё.
Они уходят, оставляя после себя свои запахи, свои привычки, свои невыполненные обещания и тот самый привкус горечи, который не смыть ничем. И ты остаешься в этой тишине одна, среди осколков того, что ты считала собой. Я перестала прощать их ради опыта. Я перестала благодарить их ради мудрости.
Знаете, что самое смешное в этом прощении? Мы носимся с ним, как с писаной торбой, надеясь, что если мы кого-то простим, то внутри сразу станет светло и легко. А на деле человеку плевать. Он даже не просил. Живет, ест, смеется, спит, и ему вообще не холодно и не жарко от того, что ты там себе внутри простила. Это прощение нужно только нам. Чтобы просто перестать чувствовать эту тупую, ноющую злость, когда вспоминаешь лицо или голос. Или чтобы почувствовать свою святость и благородство?
Поэтому я забила. Я больше не играю в эту благородную игру «я тебя прощаю». Если человек был гадом, он гадом и останется. Если он подставил, он подставил. Я не буду искать в этом урок, не буду искать высший смысл. Мне не надо, чтобы он меня понял. Мне не надо, чтобы он извинялся, потому что я знаю, что это будет ложь.
Я просто вычеркиваю его. Это как когда в квартире перегорает лампочка. Ты не злишься на неё, не пытаешься её простить за то, что стало темно. Ты просто берешь и выкручиваешь её, чтобы вкрутить новую. Ты просто меняешь её на ту, которая светит. Вот так и с людьми. Они были? Были. Накосячили? Накосячили. Ок, галочку поставила, выводы сделала и пошла дальше.
Весь этот абсурд с прощением — как попытка извиниться перед дождём за то, что он тебя намочил. Ты стоишь в луже, продрогшая до костей, и пытаешься объяснить ему, что ты прощаешь его за этот холод, надеясь, что если произнесешь это вслух, небо станет яснее, а одежда суше. Но дождь просто идет. Ему нет дела до твоих слов.
Иногда смотрю в пустоту, которая осталась после каждого, кто оставил шрам, и понимаю одну простую, до боли простую вещь: они все ушли. Они ушли, забрав куски моей жизни, оставив меня здесь без них. И вот в этой полной, оглушительной пустоте я впервые не чувствую вины.
Я не обязана быть благодарной за то, что меня ломали. Я не обязана быть признательной за то, что меня забывали. И, Боже, как же легко дышать, когда наконец-то перестаешь ждать, что кто-то, хоть кто-нибудь, заполнит эту пустоту. Мы часто думаем, что люди приходят в нашу жизнь, чтобы остаться. Но на самом деле они приходят, чтобы просто помочь нам пережить самих себя.

Судьба торопится, как будто в вечной спешке,
Сбивая ритм, петляя вкривь и вкось.
Мы в этой схеме – лишь простые пешки,
Где всё, что так хотелось, не сбылось.
Но нить надежды, тонкая, живая,
Прошита насквозь через каждый вздох.
Она теплится, в сумерках мерцая,
Как тихий шёпот посреди тревог
У каждого из нас – своя основа,
Свой узелок, что не дает упасть.
Мы начинаем жизнь с нуля, как будто снова,
Чтоб над судьбой иметь хоть маленькую власть.
И в этой ткани, рваной и нескладной,
Надежда нам даёт вздохнуть.
Она проста, как свет, и как дыханье – правда,
Что позволяет нам продолжить путь.

Земля укуталась туманом,
Сквозь гарь не видно красоты.
Война прошлась ножом по планам,
Разрезав детские мечты.
Когда - то в парке пели птицы,
Теперь лишь вороны кружат.
Перевернулись те страницы,
Где каждый был по-детски рад.
Зачем делить чужую землю,
Когда цена ей – чья-то жизнь?
Я этот ужас не приемлю,
Прошу я: "Мир, скорей вернись!"
Война не просто рушит стены –
Она въедается в сердца,
Крадет покой, не зная меры,
Стирая память до конца.
Глядят глаза из окон серых
На мир, где всё ушло в закат.
И сколько нужно детской веры,
Чтоб всё вернуть, вернуть назад?

*Вдохновилась от Johnny Maxcage
и его стихотворения "Уходящие вдаль"

Пускай за горизонтом гаснет свет,
Стирая в памяти черты и жесты.
Ушедших лиц потерян силуэт –
Заполню пустоту, и им не будет места.
И не найду причин, не буду ждать звонка,
Вплетая в тишину слова разлуки.
Лишь в воздухе останется рука,
Которую не удержали мои руки.
Я не кричу им вслед: "Постой!"
Не разрываю нити расстояний.
Я наполняю этот мир собой,
Смиренно принимая расставанье.

Терпение -
как слишком плотно
набитый чемодан:
однажды молния просто не выдерживает,
и всё твоё нутро вываливается на глазах
у изумленной публики.
Если молния предательски разошлась - не пытайся запихнуть всё обратно. Радуйся,
что теперь ты видишь,
какой хлам ты тащила на себе всё это время,
и можешь оставить его прямо здесь, на перроне, отправившись дальше налегке

Я храню тебя там, где молчание выше,
Чем симфонии света в пустой вышине.
Ты – мой шорох страниц, и я чувствую ближе,
Чем касанье весны в пробужденной душе.
Это чувствуешь кожей до дрожи, до вечности,
Словно выдох Вселенной в преддверии сна.
Это путь без конца по пустой бесконечности,
Где остался лишь ты и осталась лишь я.
Я дышу лишь тобою в закатах, в случайностях,
В каждом жесте незримом, в касанье тепла.
Это тихое чудо в земных обстоятельствах,
Что я бережно в сердце своем сберегла.

Какое блаженство так искренне верить,
Не зная сомнений, не чувствуя ран,
Других узкомыслием своим мерить,
Не дав ни одной лишней мысли мозгам.

Есть души как тихие, чистые воды,
Где каждый находит покой и уют.
Они не шумят посреди суеты,
Но к ним, как к источнику, люди идут.
В их сердце чужая беда отзовётся,
Хотя и у них на душе нелегко.
Они отдают, если только придется,
Всё то, что внутри берегли глубоко.
Есть души как тёплые, летние дни,
Где каждый находит любовь и покой.
Они не покажут, что гаснут они,
И станут для каждого крепкой стеной.
И если такая душа повстречалась
Ты просто держи её, сердце храни.
Она ведь от боли совсем подустала,
Таких невозможно терять ... береги.

Там, где закат догорает дотла,
И время застыло в немом ожиданье,
Нас эта тишина, словно море, взяла
В плен, где слова уступают дыханью.
​Лишь пульс в тишине, как негласный обет,
И дрожь на губах, что важнее признаний.
Мы держим ту нежность, пока гаснет свет
На грани покоя и тайных желаний.
​Ладонью по пульсу — в дрожащую тень,
Сквозь полумрак, где всё тает без края,
И трепет, что в сердце звучит всё сильней,
В касаниях робких себя открывает.

Есть встречи, которые невозможно измерить привычной линейкой отношений. Это не про быть вместе в смысле быта или статуса, это про быть внутри в сознании друг друга, в ритме мыслей, в тишине между словами.
Вы не касались друг друга руками, но касались того, что гораздо важнее, самой глубины вашей души. Когда ты делишься самым сокровенным, снимаешь слой за слоем свои защиты, обнажая то, что обычно прячешь даже от себя, происходит самое интимное из всех возможных слияний. Это физика чувств, когда два потока смыслов встречаются и сплетаются в одно целое, где не остается я и ты, а возникает общее мы.
После разговора чувствуешь себя обнаженной, но не уязвимо, а чисто. Это ощущение тотальной открытости, когда каждая клеточка души напитана пониманием, когда тебя увидели, услышали и приняли без единой социальной маски, без фильтров и без капли лжи. Такая близость не про тело. Это про то, как двое людей находят друг в друге дом.
С ним ты не просто общаешься, ты прорастаешь в него, а он в тебя.
С ним как будто ты встретила кого-то, кого знала еще до рождения, и наконец нашла подтверждение, что ты не одна в этом огромном мире.
Но эта связь не прощает компромиссов. Когда вы стоите на пороге чего-то большего, когда слова уже кажутся слишком длинными и тесными, и внутри всё кричит хватит говорить, просто будь рядом. Невыносимое желание коснуться, стереть это расстояние между вами.
Вы проходите через это вместе: через невыносимую ревность, когда кажется, что каждая минута, прожитая друг без друга, это кража. Через жажду встречи, которая сжигает изнутри: ты физически ощущаешь, как немеют руки от желания просто коснуться его плеча, провести пальцем по щеке, почувствовать тепло его кожи не через экран телефона, не через голос, а по-настоящему. Вы тянетесь друг к другу, как два магнита, которые не могут ни соединиться, ни оттолкнуться, и этот накал сводит с ума.
И когда это обрывается, когда одна из дверей закрывается навсегда, наступает не просто грусть. Наступает пустота. Это как если бы у тебя внезапно перекрыли кислород.
Самое страшное в этой потере – осознание, что этот человек забрал с собой часть твоей жизни, которую уже нельзя вернуть, нельзя переиграть или забыть. Остается только светлая, но нестерпимая печаль по тому, как сильно, как чисто, как отчаянно вы умели чувствовать. Это была любовь, которая горела так ярко, что после неё мир вокруг кажется немного холоднее и тусклее. И ты замираешь в этой темноте, понимая, что этот человек стал твоим самым красивым и самым болезненным шрамом на всю оставшуюся жизнь. Но этот шрам не от раны, а от чего-то бесконечно прекрасного, что у тебя было и что уже никогда не повторится.
Боль от этой потери невозможно ничем обезболить. Ты теряешь не просто человека, ты теряешь самого себя, отраженного в его глазах. Ты остаешься наедине с миром, который вдруг стал огромным, чужим и пугающе громким, потому что теперь некому сказать ту самую фразу, которая понятна только вам двоим.
Ты смотришь на экран телефона и понимаешь: там тишина. И эта тишина кричит громче любых слов.
Самое тяжелое осознавать, что этот человек знал тебя до самого дна... и он был единственным, кто любил тебя именно такой.

День затихнет, влюблённый
В припудренный вечер,
Шёпот трав полусонный
Напророчит нам встречу.
Тишина серебрится,
Вдыхаем свободу,
И частица мечты
Спускается в воду
Растворяясь в покое,
Где звёзды - как свечи,
Постоим мы вдвоём,
Обнимая наш вечер.

Июнь пахнет детством – до края, до дрожи,
Земляничным соком на тонкой ладошке.
Жасмин, что на облако в сумерках схож,
Струит аромат , пьяня понемножку.
Сжимаю траву – пряный запах секретов,
Пионы, как перья, в саду расцветают.
И кажется в этих июньских рассветах,
Мечты, словно бабочки, в небо взлетают
Он пахнет надеждой, незримой и вечной,
Что лето – как сказка, и что быть добру.
И мир, удивительный и безупречный,
Встречает нас светом в июньском лесу.
Дыши этим чудом – в нём всё, что мы ждали,
В нём пульс мирозданья, тепло и покой.
Июнь это то, что мы в сердце хранили,
Чтобы однажды коснуться рукой

Дело вовсе не в том, что больно,
А в том, что стало нечем дышать.
Ты играл в любовь, довольно,
Я устала себя терять.
Знаешь, дело не в том, что пусто,
А в том, что голос охрип от вранья.
Нам с тобою наверно грустно
Признавать, что мы уже без Я.
Я пыталась сберечь надежды
И хранила наш общий свет.
Но мы стали уже не те как прежде,
И ответов о главном нет.
Нам не нужно искать виновных
И не стоит винить судьбу.
Мы как отблеск в глазах холодных,
Проигравших свою борьбу.
Нас не склеить, не сшить, не вылечить,
Мы как птицы с подбитым крылом.
Мне б из этой любви выпрыгнуть,
Чтобы сердце не жгло потом.
И пускай невозможно сложно,
И пускай нас судьба развела.
Знаю любишь, и я люблю,
Но прошу отпусти меня.
Оттого этот холод в груди,
Что я выбрала жить, а не ждать.
Я тебя из себя удалю,
Чтобы просто начать дышать

Сегодня "выход в свет" был просто роскошным,
В супермаркете цены, что мне аж тревожно.
Я же акционер, мой девиз: "Только скидки!"
Смотрю на прилавок, как на золота слитки.
Там сыр словно шедевр, овощи кажутся наградой,
Но брать без акции их совсем мне не надо.
Зашла я в аптеку, как в бутик элитный,
Там цены взлетают, словно в космос орбитный.
Я вышла оттуда, сдержав нервный вздох,
Как будто прошелся по мне целый полк.
Домой приползла, акционерка устала,
Ведь экономия сил моих столько забрала.
Гляжу в квитанцию, ожидая сюрприз,
Цена там задрана, хоть падай вниз.
Где мои скидки? Их нет, ну и ладно,
Платить коммуналку мне очень накладно.

я разбиваюсь не впервой
как будто чашка из фарфора
внутри не тихий летний зной
а гул незримого раздора
я собираю вновь себя
по букве по щепотке соли
ни капли правды не тая
в той выжженной глубокой боли
узор иной излом иной
и шрамы как следы дороги
я стала честною с собой
оставив все пустые слоги
я не ушла от тех оков
признав их как свою основу
я просто допиваю холод
и жду когда родится слово

Я научилась прятать этот вой
Внутри себя под рёбрами как тайну.
Ты самый мой и самый неродной,
Что в жизнь мою вошёл и был случаен.
Я помню всё. До мелочей твои слова.
Как ты смотрел, как замирал на вдохе.
Теперь я здесь и я опять одна,
Читаю жизнь по выжженной эпохе.
Скучать по человеку как болеть,
Когда лекарство только этот голос.
Мне б в тишине его не онеметь,
Смиряясь с тем, что мир совсем не полон.
Я раньше не могла представить как?
Как можно без тебя дышать и жить?
Я видела лишь в будущем мой мрак
И не умела этот узел распустить.
Теперь я знаю. Вижу наяву:
Всё то, чего боялась, стало былью.
И без тебя, как видишь, я живу,
Но память заметает сердце пылью.
Я правильно тогда не представляла,
Как больно будет этот мир делить.
Я всё предчувствовала. Я всё знала
И продолжаю я тебя любить.

Бывает не поздно, бывает прощение,
Как тихий финал, как в ночи освещение.
Когда отпускаешь тяжелые камни,
Что долго сжимали до боли мы сами.
Бывает как яд, что стал вкусом привычки,
Когда догорают последние спички.
Внутри – только пепел от веры сгоревшей,
И чувства до тла выжигали мы прежде.
Бывает не поздно. Бывает как нежность,
Когда принимаешь свою безмятежность.
Ты просто стоишь, и в дыхании этом –
Прощание с ночью и встреча с рассветом.
Душа, как музей, где закрыты все залы,
Где стерты портреты, где эхо устало.
И если однажды наступит возможно,
То станет так пусто, так страшно, так ложно,
Что проще не чувствовать, просто не помнить.
Бывает как пропасть, и нечем наполнить.

Я этот день латала, как могла,
Иголкой шила порванную нить.
Вокруг так много холода и зла,
А мне под вечер хочется любить.
Устала бегать, спорить и спешить,
Кому-то что-то вечно доказать.
Мне просто нужно эту жизнь пожить,
Успеть её расслышать и обнять.
Опять мотает памяти клубок.
Там, в глубине, где прячется душа,
Я зажигаю крохотный рассвет.
Иду по дням, послушно, не спеша,
Оставив в прошлом то, чего уж нет.
И пусть весь мир несётся в никуда,
Я заварю покрепче тёплый чай.
Пока горит в моем окне звезда,
Я говорю ушедшему: "Прощай".
Я есть. Я здесь. Живая. Настоящая.
И в кулаке зажатое тепло.
И эта весна , мимо проходящая,
Мне улыбнулась. Значит, повезло.

Твердят, любовь – лекарство от всего,
Панацея от былых потерь.
Но если так, то почему тогда
Мой старый шрам саднит в груди теперь?
Кто между строчек прочитать бы мог
Всё то, что не доверила словам?
Мы прячем шрамы под пальто и смех,
За суетою бесконечных дней.
Но этот шрам – он памятник из тех,
Что делают нас каплю, но мудрей.
Бывает так: горит дотла причал,
И компас врет, и гаснут маяки.
И тот, кто громче всех о ней молчал,
Сжимал сильнее пальцы от тоски.
Любовь не просто тихий, мирный порт,
Она порой – жестокий, штормовой.
Но каждый, кто разбит и перетерт,
Внутри мечтает быть опять живой.
Пусть между строк сквозит немая боль,
И шрам саднит на ледяном ветру.
Мы до конца свою сыграем роль,
И веру в этот свет не соберем в золу.
Ведь если этот шрам в груди горит,
И память будоражит тишину,
То значит, сердце жизнь в себе хранит
И ради жизни выдержит войну.

Шесть лет пролетело как вдох как короткое здравствуйте
А сколько мы вместе успели прожить и пройти
Ты самый мой верный любимый понятный мне автор
С которым не страшно сбиваться с привычного пути
​В тебе этот редкий живой настоящий характер
Ты можешь быть яркой как пламя и светлой как верный маяк
Ты смотришь на мир без прикрас без лишних вопросов
Мне не нужно слов ты умеешь по взгляду всё знать
​Мы связаны временем общим дыханьем и смыслом
Где искренность главный наш довод в судьбе
Спасибо что рядом что всё остается меж нами
И верю наш путь не закончен еще в этой вечной борьбе

Май осыпается. Время как сквозь пальцы,
В зазорах будней вызревает тишь.
Мы в этом мире как вечные скитальцы,
Но ты меня из этой тишины услышишь.
Дожди латают порванные нити
Между "тогда" и призрачным "сейчас".
В калейдоскопе судеб и событий
Никто не видит мой огонь, что гас.
Смывает вечер изумрудный глянец,
Обнажена до кончиков корней,
Душа танцует свой безмолвный танец
В кольце неосвещённых фонарей.

Смотрю на эго: что-то неземное!
Ну и раздуло, просто Третий Рим!
Уже в дверной проём проходят двое:
Сначала Эго, ну а я за ним.
Ему б мандат , мигалку и охрану ,
И личный самолё́т для высоты.
Оно уже равно лишь океану.
И сверху вниз сжигает все мосты.
И правда: заслужило, спору нет!
Вскормила лично, не пустой лапшой,
А порциями стоящих побед.
Пусть раздувает.Главное с душой;)

Один коммент –и маска съехала,
Затрясся призрачный дворец!
Ей стало резко не до смеха,
Пришел величию конец.
Как защищала-то прицельно!
Дрожал ранимый эгоизм,
И кнопкой "удалить" спасала
Свой безупречный нарциссизм.
Несла ту "правду" очень рьяно,
Уча других, как нужно жить.
Но правду, где нашли изъяны,
Пришлось трусливо удалить.

На кухне Зарета творит чудеса,
И блинчик обычный в руках оживает.
В нем плещется рыбка, блестит чешуя,
И сказка реальной на блюдечке станет.
И дело не в тесте, а в чутком тепле –
Волшебницы видят незримые грани.
Ты свет оставляешь на этой земле,
Рождая живое из капли стараний.
Твой дар – согревать и во тьме разглядеть
Заветное чудо, что скрыто от многих.
И лаской ладоней весь мир отогреть,
Оставив печали в былых диалогах.
Пусть просто сбывается всё у того,
Кто носит в себе эту светлую силу.
Ведь истинно в жизни одно волшебство:
Любить этот мир. Как ты полюбила

Она цветёт и замирает вздох
От этого медового потока.
Охапки белых, беззащитных гроздей...
Как будто дерево играет роль
Того, кто ждал нас из пути далёкого.
Она укроет ласковой тени́,
И пахнет маем... до слабости в коленях.
Там столько неги в кружеве ветвей!
Ты только на мгновенье загляни
В её живое, тёплое свеченье.
Вся соткана из капелек души,
Стоит и светит посреди проспекта.
Укутав город в кружевной наряд,
И хочется обнять её в тиши
За этот белый и спасительный кусочек света.

Мы строим башни до небес,
Летаем к звездам, лечим раны,
И весь наш мир сплошной прогресс,
Где стерлись линии и страны.
В кармане тысячи дорог,
Экран горит, стирая время,
И кажется, что сам поток
Несет вперед людское племя.
Мы пьем один и тот же чай,
Смеемся над одной рекламой,
И, говоря друзьям "прощай",
След оставляем запоздалый.
Все стало общим и простым,
Понятным от угла до края,
Но за экраном голубым
Мы что-то важное теряем...
Теряем сказки деревень,
И зелень на родных склонах,
И ту особенную тень,
Что утонула в телефонах.
Когда-то каждый уголок
Дышал своею личной тайной,
Теперь один большой поток,
Красивый, быстрый, но глобальный.
И как в огромном доме жить,
Где лица смыты, как чужие?
Как среди глянца не забыть,
Что мы пока еще живые?
Мы стали ближе, чем вчера,
В один клубок сплелись навеки...
Дай Бог, чтоб эта вся игра
Сберечь сумела Человека.

​А помнишь, как мы просто хохотали?
Врубали юмор, как защитный щит.
И ни за что на свете не гадали,
Что это всё так сильно загорчит.
​Смеялись до безумия, до колик,
Делили смайлы, мемы в поздний час.
Зачем в игру вмешался этот ролик,
Где вспыхнуло "люблю" внутри у нас?
​Мы так могли бы - просто, бесконечно,
Болтать годами обо всём подряд.
Остаться в этой фазе безупречной,
Где каждый шутке и приколу рад.
Сделать бы шаг назад, до той минуты,
Пока твой голос не накрыл волной...
Теперь в сети расходятся маршруты.
Я обнимаю пластик ледяной,
Мы друг у друга в чёрном списке. Точка.
Стена. Барьер. Тупик. И не связаться.
И некому отправить эту строчку,
В которой я устала притворяться.
Лишь текст застыл на стёклышке холодном,
И ни звонка, ни смайла, ни следа...
Два самых близких человека в чёрном
Остались списке. Вместе. Навсегда.

Она вырастает из круч над рекою,
В серебряном блеске легка и мощна.
И кажется, небо прикрыла ладонью,
И в этом масштабе застыла весна.
Вся в бликах рассвета, в сиянии чистом,
Взлетает над парком её силуэт.
В ней столько тепла под металлом искристым,
Что кажется, боли и страха здесь нет.
А рядом соборы и Лавры верхушки.
И если подняться на ту высоту,
Где колокол древний плывет над холмами,
Ты сверху увидишь Её красоту.
Оттуда Она как родная защита,
Спокойно глядит на днепровский разлив,
И сердце её для Киева открыто,
Все наши тревоги в себе затаив.
Здесь так хорошо, здесь красиво и тихо,
И Днепр уходит куда-то вперед.
Пока Она держит свой меч и щит,
Мой Киев любимый вовек не умрет.
Война разломила наш мир на кусочки,
И кажется, кругом одна темнота...
Но Мать заряжает меня этой силой,
И я становлюсь так же крепка.

Листаю ленту, мятный чай остыл.
Вчера казалось: "Всё, нащупала я дно".
Предел маразма. Финиш. Нету сил.
Такого треша не знало и кино.
Но наступает утро, а в ответ -
Экран смартфона выплюнул опять
Поток таких абсурдных новостей,
Что даже матом лень их обозвать.
Сижу, смотрю и тихо улыбаюсь.
Ну как же я вчера могла забыть,
Что то, над чем в сети вовсю стебались,
Сегодня будут с пафосом внедрять?
Уже не удивляюсь ничему.
Снизу постучат я подмигну в ответ.
Гашу экран. Пускай себе шумят.
Включаю пофигизм. А завтра новый бред.

Из крошечной и робкой искры
Попытка отогреть ночную тьму.
Придуманы все правила игры
Наперекор и сердцу, и уму.
Встречался взгляд, застыл внезапно мир,
Слова "как дела?" и ожиданья час...
И этот тонкий внутренний ориентир
Вдруг становился главным в этот раз.
Упрямо защищая уголёк
Ладонями от ветра и дождей,
Хотя финал заведомо далёк
И нет в округе спасительных путей.
Дыханием на остывшую золу,
Ловя лишь тень, придумывая смыслы,
И в тёмном, неприветливом углу
Молясь на несказанные мысли.
Зачем? Да просто жутко в темноте.
Без этой веры слишком мало света.
И поиски той искры в пустоте
Идут без ожидания ответа.
Внушение твердит: "Любит! Просто он молчит.
Там бездна чувств, там тайные мосты!"
И сердце от самовнушенья застучит,
Хотя вокруг лишь метры пустоты.
Зато тепло. Зато внутри пожар,
И есть о чём писать ночами стих…
Ведь из ничего создать такой удар
Как тот талант, пред коим мир притих.

Бывает, просто наступает край.
Когда не хочешь ничего решать,
Когда внутри хоть плачь, хоть завывай,
А надо улыбаться и дышать.
Мы все спешим, куда-то всё бежим,
Скрывая за красивыми словами,
Что этот предсказуемый режим
Давно уже командует над нами.
Так надоело сильной быть для всех,
Кому-то что-то вечно объяснять.
Ловить чужой, ненужный этот смех,
Когда внутри одна лишь пустота.
И хочется сбежать ото всего,
Забыть про телефоны и дела.
Чтоб рядом никого. И ничего.
И просто переждать, пока сгорит дотла.
Бывает так, что просто всё достало.
И маски эти, и попытки быть
Сильнее, чем ты есть. И так сначала
Прокручиваешь жизнь, как дальше жить?

Я вернусь туда, где когда-то себя хоронила,
Где от бед этой грешной земли замерзала душа.
Там, где раненой птицей на чёрные скалы упала,
И казалось, что нечем во тьме этой больше дышать.
Я приду без обид. Опущусь на звенящую землю,
Что впитала мой крик и следы наболевших потерь.
Я былую тоску безропотно, молча приемлю,
Сбросив тяжесть её... Я свободная птица теперь.
Я ладонями трону сухие, глубокие раны
И рассыплю по ним семена самых нежных цветов.
Там, где высились стены из страха, обид и обмана,
Пусть поднимется море живых, молодых лепестков.
Где ломались крылья, зашумят убаюканно трaвы,
Где дышать не могла, зацветёт белоснежный жасмин.
Я смываю слезами следы этой старой отравы,
Превращая в цветущий оазис пространство руин.
Я встаю. Всё утихло. На месте трагедии поле.
Оно пахнет прощеньем и горькой, как память, росой.
Я сажала цветы на обломках разорванной боли,
Унося это мирное небо навеки с собой.

Я с детства не боялась ошибаться,
Хоть жизнь не раз сбивала с ног меня.
Училась после боли улыбаться,
Живой огонь в груди своей храня.
Пускай коленки в кровь, я шла упрямо,
За каждым «больно» видя свой рассвет.
Меня встречала ласковая мама,
Давая самый правильный совет.
Я шла открыто, сердце не таила,
Теряла близких, падала в пути...
И в каждом шраме просыпалась сила,
Что помогала мне вперёд идти.
А ты глядишь так тихо, равнодушно,
Считая раны на моих руках.
Тебе святую, праведную нужно –
С пустой улыбкой на немых губах.
Ты ищешь гладкость, красоту фасада,
А жизнь кипит в надломах и чертах.
Тебе души моей совсем не надо,
Ты тонешь в мелких, скучных мелочах.
Прощай, случайный. Я прошла сквозь двери.
У нас двоих размах совсем не тот.
Кто сам не падал и не нёс потери,
Тот глубину другого не поймёт.

Он просто мимо шёл. И улыбнулся.
Ну, может, перепутался маршрут.
А у меня внутри как будто пульс вернулся,
И замолчал тяжёлый маятник минут.
Весенний день, разбавленный толпою
Весенний воздух, серая стена...
Но этот взгляд - как тёплою рукою
Коснулся мест, где выжжена зима...
​Он скрылся за углом, растаял в дымке,
Оставив шлейф нечаянной весны.
Мы на одном случайном фотоснимке
Вселенной были рядышком видны.

Объект стоял. Объект не колыхался.
Он просто пил свой кофе или чай.
Но чей-то мозг уже зашевелился
И выводы состряпал невзначай.
Сюжет дописан, роли все разыграны,
Ярлык висит, подписан приговор.
Из мухи слон, преступник обнаружен,
И за углом вовсю кипит раздор.
Объект ушел, допив напиток молча,
Оставив мыслям чей-то грустный след.
Так чей-то ум, в фантазиях блуждая,
Придумал драму там, где драмы нет.

Пусть этот мир раскинулся огромным,
Я чувствую, как он во мне притих.
Он стал в душе лучом моим укромным,
Вместившись весь в один короткий стих.
Мне говорят: "Будь тише, будь умнее".
А я не знаю, как запрятать крик,
Когда от каждой новой лжи больнее,
И предают тебя в один короткий миг.
Я так устала притворяться сильной,
Смеяться там, где хочется кричать,
И эти слёзы посреди пустыни
Ни один мудрый текст не сможет оправдать

Я так долго чужие проблемы тащила,
Вникала во всё и тянула возы.
А в ответ лишь пустые слова получала,
И даже «спасибо» не колыхало весы.
Мне времени жаль, что ушло без возврата
На тех, кому было на всё всё равно.
Я больше не буду спасать их, как раньше,
И тратить себя на чужое нытьё.
Я вычеркнула лишних. И стало свободно,
Мне ваши разборки и стресс не нужны.
Теперь я живу только так, как угодно.
Всё, хватит. Закройте дверь с той стороны.

Нам кажется хаос, падение в бездну,
Где время не даст на вопросы ответ.
Но в книге небесной, большой и железной,
Для каждой души есть свой точный сюжет,
И каждый наш шрам удивительно к месту.
​Не вовремя сказанный слог как аптечка,
Случайный прохожий как ангел в пути.
Мы ищем опору, мы ищем предвестье,
Не зная, что нас собирались спасти,
Пока не прервалась последняя нить.
​В сплетенье событий, в немом колыханье,
Где каждый и автор, и просто актёр,
Нам выдано право в едином дыханье
Увидеть не искры, а целый костёр,
Заполнив собой тишину ожиданья.
​Так женское сердце, узнав по напеву
Того, кто был послан в дождливый причал,
Смиряет свою одинокую веру.
Ведь Тот, кто во тьме за тебя отвечал,
Не просто случайно тебя повстречал.

Лимонный свет на тонкой ветке замер,
Как робкая надежда среди тьмы.
Он смотрит в мир прозрачными глазами,
В которых тишины просили мы.
Там каждый лепесток как шёпот веры,
Что жизнь сильней и близок добрый час.
Среди тревог и будней серых серых
Нам этот цвет подарен будто знак.
Магнолия она едва ли смеет
Вдыхать весну, когда вокруг война.
Но этот луч в листве он нас согреет,
Пока в душе не стихнет та струна.
Я так хочу, чтоб этот свет пролился
На каждый двор, где выжжена трава,
Чтоб тот, кто в вечность рано окунулся,
Шепнул нам сверху главные слова.
И пусть финал у боли будет тихим:
В лимонных искрах мир и тишина,
Чтоб мы обняли тех, за кем кричали,
И в этот миг закончилась война.

В саду, где каждый ищет роль и маску,
Тюльпан сменил привычную раскраску.
Не гладкий шелк, не ровный контур линий,
На лепестках застыл колючий иней.
Так и душа за иглами защиты
Скрывает то, что было в ней разбито.
Красиво то, что ранит и тревожит,
Что на стандартный слепок не похоже.
В их рваном крае искренность момента
Сильнее слов и громче комплимента.
Цвести не значит быть для всех удобным,
А значит быть лишь самому подобным.
Мы часто прячем чувства от ладоней,
Чтоб не коснулись ран наших и болей.
Но красота в изломе, в шраме, в риске,
В неровном ритме, в судорожном списке.
Не бойся быть зазубренной и дерзкой,
Не вписываться в рамки и подрезы.
Ведь только тот по-настоящему сияет,
Кто острым краем душу задевает.
Быть неудобной, острой, настоящей
Куда честней, чем быть для всех блестящей.
В неровном крае право быть собой,
Со своей раной и своей судьбой.

Легко рассуждать о высоком и чистом
Когда под рукой есть кнопка "удалить".
Быть в собственных рифмах великим артистом
А всех несогласных в скандалах винить.
Вы пишете про "зеркало" и "склоки"
И вот она, вся ваша красота:
Удалены "ненужные" уроки
И в комментариях святая чистота!
Вы "зеркалом" жизнь называли когда-то
Но честных ответов боитесь как тьмы.
Зачем удалять? Разве вы виноваты
Что люди читают другие "псалмы"?
Как ловко вы сели на эти два стула:
Тут муза в стихах, там суровый конвой.
Но только в поэзии совесть уснула
Когда неугодных вы гоните вон.
Слагать стихи о чести и морали
Учить " невежд" как "правильно" жить
Удобно, если кнопки вы нажали
Чтоб несогласных быстро удалить.
Смените гнев на скромность и терпенье
Прикройте свой "благочестивый" лик.
Ведь настоящий мастер вне сомненья
Тот, кто от правды не уйдёт в тупик.

Иду дорогой и застыла вдруг,
И всё вокруг замерло в слезах.
Ракитник вспыхнул золотом, и круг
Замкнулся детством в выцветших полях.
Я приехала. Слышишь, родная?
Помню каждую ямку и склон.
Я в памяти детство вспоминаю,
И смотрю в бескрайний небосклон.
Раньше веники, песня, Катюша,
Мы вдвоем ее пели в полях.
А теперь тишина, хоть не слушай,
И слеза застыла в глазах.
Рядом ты. Без границ и забора,
Только сердце навылет берёт.
Я приехала, но" Катюшу", бабуля,
Без тебя душа не поет.

Сквозь пальцы время, серый и легкий пепел,
На тонкой нитке, на живом волоске.
В горле застрял этот вечный немой упрек
И чьи-то "прости"на исчерканном черновике.
В карманах только осколки несбывшихся снов,
Страшно признаться, что маски приросли к лицу.
За шумом чужих ничего не значащих слов
Скрывается путь, что тихо подходит к концу.
Бывает, замрешь, и не важно, который час,
В груди разрастается мерный и вечный стук.
Тогда понимаешь, всё то, что болит сейчас,
И есть твой единственный, самый надежный друг.
Поиски вовне, а находишь всегда внутри:
Там детство смеется, там вечно горит окно.
И сколько на небо замерзшим взглядом ни зри,
Всё, что хотелось, носилось в себе давно.
Ни правил, ни истин, ни тех, кто укажет путь,
Лишь памяти прежней сквозь сердце живой поток.
Согреть бы ладони и просто легко вздохнуть,
Пока не испит этой жизни последний глоток.

Если бы я научилась летать,
Я бы рванула в небесную высь,
Чтоб напоследок успеть досказать
То, что при жизни они не дождались.
Я б не смотрела на города,
Сразу туда, где живут облака,
Где не уходит никто, никогда,
И обнимает бабули рука.
Я б опустилась в фиалковый луг,
В самый их тихий и солнечный сад.
Дед бы отставил дела свои вдруг,
Как в моем детстве, мне был бы так рад!
Мама бы нежно меня обняла,
Гладя рукою по волосам...
Я б прислонилась к родному плечу,
Просто молчала б, боясь расплескать...
Всё, о чем здесь я в подушку кричу,
Там бы смогла наконец рассказать.
Жаль, что не режу я крыльями гладь
И не подняться к родному порогу.
Мне остается лишь верить и ждать,
И за покой их молиться Богу.
Но если ветер в окне задрожит,
Пахнет фиалкой в предутренней мгле,
Значит, душа их за мною следит,
Пока я птицей лечу по земле

Для тех, кто думает: "Ну, чудо!
Добра, скромна и хороша",
Я спорить с ними здесь не буду,
Пусть радуется их душа.
Ну а кто в курсе закидонов,
И как могу подсыпать перцу,
Без фальши и без эталонов -
Устроить стресс любому сердцу.
Прошу: людей не огорчайте,
Не рушьте милый идеал.
Кивайте молча и молчите,
Чтоб их инфаркт не доканал.